Карелия. Петрозаводск за колючей проволокой.

Карелия, Петрозаводск

Описание:

Концлагерь № 1 располагался на Кукковке (ныне — Старая Кукковка). Концлагерь № 2  располагался в бывших домах Северной точки. Концлагерь № 3 располагался в бывших домах Лыжной фабрики. Концлагерь № 4 располагался в бывших домах Онегзавода. Концлагерь № 5 располагался в Железнодорожном посёлке (в годы войны — Красная Горка, ныне микрорайон 5-й посёлок). Концлагерь № 6, располагался на Перевалочной бирже (ныне микрорайон Перевалка).

Уровень смертности во всех шести (по др.данным семи) петрозаводских концлагерях в этот период был необычайно высок. Он был даже выше, чем в немецких лагерях, где смертность достигала 10%, а в финских - 13,75%. В первоначальный период лагерной жизни люди вымирали целыми семьями. Только за один первый год число узников в лагере №5 сократилось на одну четверть. Если в 1941 году в этом лагере насчитывалось до 8000 человек, то к середине 1942 года было уже 6000 человек. За три года - наполовину. Ежедневно в каждом лагере умирало до 20-25 узников. Особенно высокая смертность была в Кутижемском лесном лагере.

Узники делились на две основные категории:

1. карелы, финны, вепсы, ингерманландцы, эстонцы 

2. русские, украинцы, белорусы…

Развивая идеологию Великой Суоми до Урала, оккупанты планировали выселение славянского населения за административные границы территории, которая по их плану будет принадлежать Финляндии. Вот что пишет в книге "Трагическое Заонежье", также вышедшей в год 60-летия Победы в Карелии, Василий Лукьянов: "Нам, славянам, только в Петрозаводске режим Маннергейма "обеспечил" 30 тысяч мест в концлагерях и 16 тысяч могил на кладбище в Песках. Вдумайтесь, 16 тысяч мужчин и женщин! Всего в Карелии погибло от голода, холода, болезней и финского террора несколько десятков тысяч гражданского населения!"

Ущерб, нанесённый малолетним узникам оккупационным режимом, можно обозначить по таким категориям:

смертность, которая преследовала бывших малолетних узников в результате голода и холода и различных заболеваний без медицинской помощи, что сказалось на их здоровье в последующие годы инвалидность принудительный труд разрушение семей физические увечья этническое неравноправие

Однако: 21 апреля 2009 года президент России Д. А. Медведев, совершая государственный визит в Финляндию, приехал на мемориальное кладбище Хиетаниеми в Хельсинки и возложил венок к могиле маршала Карла Густава Маннергейма. Источник в российской делегации так пояснил корреспонденту газеты «Комсомольская правда» мотивы этого действия: «Маршал воевал с нами честно, концлагерей не строил».

В концентрационные лагеря направлялось «неродственное» (в основном этническое русское) население. Нужно отметить, что приказ Маннергейма был выполнен не до конца, что видно из статистики численности населения концентрационных и трудовых лагерей. Всего на территории оккупированной Карелии действовало 10 финских концентрационных лагерей, из них 6 в Петрозаводске. За годы оккупации через них прошло около 30 тысяч человек.

Из-за отсутствия мыла и моющих средств для помывки в банях и стирки белья проводилась в принудительном порядке "прожарка" как самих людей, так и их одежды. Эта "прожарка" для многих, ослабших физически, становилась похлеще многих наказаний. Процедура с паром и карболкой при высокой температуре длилась 30-40 минут. Многие её не выдерживали и теряли сознание.

У заключённых проводился принудительный отбор крови. На этот счёт имелось немало показаний. Случаи насилия и издевательств над узниками были явлением повседневным. Так, управляющий хлебозаводом некий Рачкала за малейшую провинность сажал заключённых в чаны с холодной водой. Финский врач Колехмайнен вместо лечения нередко занимался истязанием людей. Бездетным финкам, мужья которых погибли в войну 1939-40 г.г., разрешалось усыновлять русских пленных детей.

Чаще других следовали наказания за самовольный выход за пределы лагеря. И поскольку эти требования нарушали именно дети и подростки, которых голод гнал в город в поисках пропитания, их тоже наказывали по всей строгости. Сажали в холодную будку, били резиновыми палками, нередко даже стреляли по ним. Многие дети были ранены и даже убиты. Лагерные охранники как могли, изощрялись в своих издевательствах. Так, лейтенант Салаваара во 2-ом лагере выгонял больных людей на работу с помощью плётки. Сержант Вейкко заставлял детей хлестать друг друга плёткой.

Развивая идеологию Великой Суоми до Урала, оккупанты планировали выселение славянского населения за административные границы территории, которая по их плану будет принадлежать Финляндии. На каждого узника была заведена личная карточка. В ней, наряду с другими данными, учитывалась и этническая принадлежность.

Личные карточки на лиц первой категории практически не заводились. Как правило, в лагерях они не размещались, а просто находились на оккупированной территории, имея на руках соответствующие паспорта и карточки для повышенной нормы получения продуктов".

Михаил Марин, Петрозаводск: "Здесь все было вытоптано, утрамбовано и словно отцементировано сотнями сапог и ботинок. Здесь не то, что цветку - самой неприхотливой травинке не за что было зацепиться, не во что пустить корни. И вдруг шестилетний житель концентрационного лагеря увидел за колючей проволокой это маленькое манящее чудо, цветок, которому он не знал названия. И он потянулся за ним, забыв обо всем на свете. Где ему было в те минуты помнить о строжайшем запрете лагерных властей: под угрозой расстрела не покидать пределов лагеря. Его сухонькое исхудалое тельце скользнуло под проволоку; и тут на мальчика обрушился град ударов. Резиновая плеть надзирателя только тогда перестала опускаться, когда его тщедушное тельце покинули последние признаки жизни".

Аркадий Ярицын, Петрозаводск: "Много лет после освобождения, да и теперь ещё иногда, как только закрою глаза, вижу перед собой ряды колючей проволоки с часовыми на вышках. Передо мной проходят исхудалые лица женщин и измождённых мужчин, детей с потухшими глазами, одетых в тряпьё. Вижу страшную вывеску с предупреждением о расстреле. Из дома, что и сегодня стоит на улице Олонецкой в Петрозаводске, время от времени доносились страшные крики. Там истязали и пытали людей. Туда доставляли виновных в нарушении лагерного режима или тех, кого охранники считали таковыми по своему усмотрению. Новоявленные палачи, не считаясь с девической стыдливостью, не слыша детского плача, срывали со своих жертв одежду и избивали резиновыми плётками. Такому избиению мог подвергнуться каждый, ибо никто не мог предвидеть, к чему придерётся надзиратель".

Вера Гаврилина, Петрозаводск: "…Иногда меня молодые люди спрашивают, в какие игры вы там играли? И я неизменно отвечаю, что в лагере у нас не было детства. Мы были маленькими старичками и старушками, и у нас была единственная "игра" - прятки от охранников и надзирателей. Жили надеждой на освобождение". 

Никто из финских военных, обвиняемых в военных преступлениях, не понёс наказания за преступления против человечности и военные преступления, в отличие, например, от нацистских военных преступников и коллаборационистов из республик Прибалтики и Украины., за исключением тех, которые оказались в советском военном плену.  Финляндия так и не выдала ни одного из своих нацистких преступников.


Оставить отзыв